?

Log in

No account? Create an account
   Journal    Friends    Archive    Profile    Memories
 

О национальной глупости великороссов. Часть 1 - Daniel Kotsubinsky

Aug. 8th, 2013 07:36 pm О национальной глупости великороссов. Часть 1

Этот текст я написал более полутора десятилетий назад.

Сейчас бы я, наверное, сделал его менее задорным, менее однолинейным, одним словом, менее острым :)

И не потому, что нынче - "другие времена". А потому, что за это время я понял, что поведение и даже мотивация одних и тех же людей и обществ в разных ситуациях бывают зачастую почти диаметрально противоположными. И что огромную роль играет не только "генетика народа", но и "генетика власти". Ее исторический культурный код.

Сегодня я убежден, что ответственность за очень многое, из того, что происходило и продолжает по сей день происходить в России, несут не отдельные люди как таковые и даже не общество в целом. Её несёт вся 500-летняя московская политическая культура, превращающая народ - в агрессивное и безмозглое быдло, а власть - в ушлого директора скотобойни, наряженного пастухом...

И все же я решил "переиздать" этот мой давний, самый неполиткорректный за всю историю моего журнализма, "русофобский" опус. Мне показалось, что в нем есть мысли, актуальные именно сейчас, в период всенародной свистопляски вокруг Вовы - Щучьего сына и крапленого Чудо-Богатыря из Кировлеса.

Например, вот эта: "Достаточно просто взглянуть на то, как проявляет себя российское общество в последние годы, — явившиеся, подобно эпохе урбанизации 20—30-х годов, периодом глобальной ломки привычных социальных стереотипов, — чтобы понять: конституциональные глупцы в России никуда не делись, они просто ждали своего часа, чтобы вновь начать задавать общенациональный тон. Страх свободы и ответственности. Поиск какой-либо одной, универсальной причины всего происходящего вокруг. Жажда заведомо иррациональных («магических») ответов на серьезные жизненные вопросы. Неумение и нежелание делать разумный выбор — и, напротив, желание делать выбор на основе эмоций... Тоска по железному порядку, способному «упростить» эту «слишком сложную» и «непонятную» жизнь. Пристрастие к тупому юмору и пошлому морализаторству. И, наконец, ни на секунду не ослабевающая всеобщая боязнь всеобщего обмана..."

А чтобы дать читателям возможность оценить мой текст максимально критически, я прилагаю к нему также полную версию полемики, развернувшейся на страницах газеты "Час Пик" после публикации моей статьи.

Чаадаев Ганнушкин



Национальная глупость великороссов в контексте научного гипостазирования

Я - Смена

«В наших головах нет решительно ничего общего, все там обособленно и все там шатко и неполно. Я нахожу даже, что в нашем взгляде есть что-то до странности неопределенное, холодное, неуверенное, напоминающее отличие народов, стоящих на самых низших ступенях социальной лестницы. В чужих краях, особенно на Юге, где люди так одушевлены и выразительны, я столько раз сравнивал лица своих земляков с лицами местных жителей и бывал поражен этой немотой наших лиц».
П. Я. Чаадаев. Философические письма. 1829—1836 гг. Письмо первое


Тезис о том, что умом необъятную Россию следует попросту считать «страной дураков», выдвинут не сегодня Валерией Новодворской, не вчера Салтыковым-Щедриным и даже не позавчера московским диссидентом начала XVII в. Иваном Хворостининым. Судя по всему, первым, кто усомнился в способности восточных славян к разумному самообустройству, был их древнейший историограф — предположительно, киево-печерский монах Нестор, — донесший до нас предания о том, как новгородцы, не сумевшие совладать с собственноручно порожденным гражданским хаосом, призвали себе в начальники варягов — для установления «наряда», то есть, как сказали бы мы теперь, «правового порядка».



Несмотря на столь почтенный возраст упомянутой точки зрения, по сей день к рассуждениям подобного рода принято относиться как к проявлениям либо злого умысла, либо убогого стремления к интеллектуальному эпатажу.

А меж тем в отечественной науке существуют вполне серьезные аргументы в пользу того, что именно интеллектуально примитивные («простодушные») люди формируют базовые черты так называемого русского национального характера.

В этой связи необходимо прежде всего вспомнить одно мало известное в широких кругах общественности научное открытие, которое в 30-х годах этого столетия сделал московский психиатр П. Б. Ганнушкин, автор считающегося классическим труда «Клиника психопатий», М., 1933 г.

Так вот, Петр Борисович Ганнушкин обнаружил, что среди обследуемых им соотечественников существует большое количество таких людей, ко­торые не укладываются ни в один из известных мировой науке психологических типов...

Несколько слов о психологической типологии вообще

Личность, с точки зрения психологии и психиатрии, есть совокупность психических свойств и отношений. Эти свойства и отношения, в зависимости от степени их выраженности, могут быть нормальными, гротескными и болезненными. В первом случае психологи и психиатры говорят о той или иной форме «акцентуации характера», во втором случае — о той или иной форме психопатии, а в третьем случае — о той ил иной форме эндогенного (то есть возникающего как бы самопроизвольно изнутри организма, без видимых внешних причин) психического заболевания.

Получаются своего рода «психолого-психиатрические триады»: каждому эндогенному заболеванию соответствуют определенные формы психопатии и акцентуации характера. Шизофрении — шизоидный тип психопатии и шизоидный тип акцентуации характера, маниакально-депрессивному психозу — циклоидный тип, эпилепсии — эпипептоидный тип, олигофрении — ...

И вот тут западная психиатрия разводила и по сей день продолжает беспомощно разводить руками, поскольку ничего похожего на «олигофреническую» (слабоумную) психопатию, а тем паче акцентуацию характера (то есть «слабоумную норму») ей обнаружить не удавалось и не удается.

Стройность всей «триадной схемы», таким образом, была бы поколеблена, если бы положение не исправили российские психиатры. Сперва московский профессор П, Б. Ганнушкин открыл существование «конституционально-глупой» психопатии, а спустя несколько десятилетий петербургский профессор А. Е. Личко научно описал «конформную» (конституционально-глупую) акцентуацию характера и таким образом закончил построение недостроенной западными психиатрами «олигофренической триады».

Иными словами, российские психиатры на отечественном материале смогли установить, что слабоумие («конституциональная глупость») может выступать не только в достаточно грубой форме врожденной неспособности человека мыслить сложно или мыслить вообще (то есть в форме олигофрении), но и в форме более тонких отклонений или даже просто особенностей характера.

«Конституциональные глупцы» (психопаты и акцентуанты), по Ганнушкину и Личко, - это люди, главной чертой которых является абсолютный конформизм, готовность к немедленному и некритичному усвоению любой идеи, навязываемой извне, со стороны общества в целом, ближайшего окружения или просто отдельной влиятельной личности. Это люди, напрочь лишенные собственного житейского ума, - те, кого традиционно принято называть «простаками» («полными тормозами»).

Вот как описывает конституциональную глупость изобретатель этого термина профессор Ганнушкин: «Подобного рода люди иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) и не только в средней, но даже в высшей школе, когда же они вступают в жизнь, когда им приходится применять их знания к действительности, проявлять известную инициативу, они оказываются совершенно бесплодными... Иногда без больших недоразумений они работают в торговле и даже в администрации. Одной из отличительных черт «конституционально» ограниченных является их большая внушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства («Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!»); из естественного чувства самозащиты они держатся за старое...».

Вопрос: почему то, что удалось обнаружить Ганнушкину, осталось незамеченным его зарубежными коллегами-современниками? Ведь среди них были настоящие корифеи мировой науки о человеческой психике, те, кто первым установил типологическую связь между психическими заболеваниями и соответствующими видами психопатии и психической нормы: Э. Кречмер, Э. Крепелин, К. Шнайдер и другие?

Единственно возможный ответ на этот вопрос заключается в том, что, в отличие от своих немецких и прочих зарубежных коллег, профессор Ганнушкин работал в России. Причем в тот самый период, когда количество «конституциональных глупцов», попадающих в орбиту внимания отечественных психиатров, чрезвычайно возросло.

Это, напомню, были 20—30-е годы. Период, когда в крупные российские города (откуда незадолго до того была изгнана и продолжала изгоняться дореволюционная элита) широким потоком хлынула российская деревня, Именно в этих условиях угодившие в непривычно сложную для деревенского жителя обстановку большого города, конституционально глупые выходцы из деревни начали особо обильно «выпадать в психиатрический осадок». Чтобы представить себе тип людей, который довелось научно описать профессору Ганнушкину, проще всего вспомнить нескончаемую галерею зощенковских типов...

Разумеется, скептики могут высказать предположение, что профессор Ганнушкин попросту «обманулся зрением» и, подобно В.И.Ленину, писавшему об «идиотизме деревенской жизни», посчитал недостаточно умственно полноценными представителей иной – деревенской культуры.

Однако это не так. Дальнейшие исследования отечественных психиатров подтвердили существование конституционально-глупого (конформного) типа людей — вне зависимости от их деревенского или городского происхождения. Просто в ситуации резкого изменения социальных стереотипов (каковой явилось для бывших сельских жителей перемещение их в крупные города) именно категория конституциональных глупцов оказывается наиболее психиатрически уязвимой: эти люди могут сравнительно успешно адаптироваться к жизни, протекающей по десятилетиями отработанным и отшлифованным правилам социальной игры, но в ситуации, когда необходимо делать осмысленный индивидуальный выбор, такие люди впадают в состояние глобальной прострации и перманентного стресса, чреватое социально-психологической дезадаптацией.

На первый взгляд, сказанное вроде бы противоречит заявленному в начале статьи тезису о «национальной глупости великороссов»: можно ведь предположить, что в Европе в 20—30-е годы этого столетия просто не сложилось тех специфических социальных условий, которые имели место в тогдашней России и которые помогли Ганнушкину, в отличие от его западных коллег, открыть феномен конституциональной глупости.

Такой вывод был бы, наверное, правомерен, если бы не одно «но». Депо в том, что ни в одной стране мира (по крайней мере из тех, в которых существует психиатрическая наука) открытие, сделанное Ганнушкиным и впоследствии дополненное наблюдениями Личко, по сей день не используется. Можно, конечно, утешать себя мыслью о том, что причиной тому служит традиционное пренебрежение западных ученых теоретической деятельностью российских коллег. Можно посетовать на то, что русский язык так и не стал языком международной науки...

Но, может, все гораздо проще?

Может быть, дело в том, что на Западе, в отличие от России, попросту нет такого количества «конституционально глупых» людей, чтобы их можно было выделить в самостоятельный тип? В пользу этого предположения говорит тот факт, что в европейской психиатрии еще до Ганнушкина было известно и широко применялось понятие «salon blodsinn» («салонное слабоумие»). По признанию самого Петра Борисовича, по своим особенностям европейский «салонный дурак» и российский «конституциональный глупец» — суть одно и то же. Беда лишь в том, что «салонных дураков» на Западе принято считать людьми психически больными (олигофренами), то есть безусловно ненормальными, представляющими собой исключительное явление, — в то время как в России, если следовать логике профессоров Ганнушкина и Личко, конституциональная глупость (конформизм) может выступать не только в виде психопатии, но даже образовывать самостоятельный, то есть численно сопоставимый с прочими (шизоидами, циклоидами, эпилептоидами, истероидами и пр.) и социально значимый вариант нормы.

Тот факт, что открытие профессора Ганнушкина не утратило с годами своей актуальности, доказывает не только продуктивное развитие его теории в работах других отечественных психиатров. Достаточно просто взглянуть на то, как проявляет себя российское общество в последние годы, — явившиеся, подобно эпохе урбанизации 20—30-х годов, периодом глобальной ломки привычных социальных стереотипов, — чтобы понять: конституциональные глупцы в России никуда не делись, они просто ждали своего часа, чтобы вновь начать задавать общенациональный тон.

Страх свободы и ответственности. Поиск какой-либо одной, универсальной причины всего происходящего вокруг. Жажда заведомо иррациональных («магических») ответов на серьезные жизненные вопросы. Неумение и нежелание делать разумный выбор — и, напротив, желание делать выбор на основе эмоций («Голосуй сердцем!»). Тоска по железному порядку, способному «упростить» эту «слишком сложную» и «непонятную» жизнь. Пристрастие к тупому юмору и пошлому морализаторству. И, наконец, ни на секунду не ослабевающая всеобщая боязнь всеобщего обмана... В самом деле: в какой еще стране поголовной грамотности телевидение станет учреждать специальные телепрограммы, сами названия которых («Поле чудес», «Времечко», «12 копеек» и т. д.) будут содержать ответ на вопрос о среднем IQ их постоянной телеаудитории?..

Однако едва ли не наиболее «чистые» образцы описанной профессором Ганнушкиным «конституциональной глупости» являют собой многие нынешние представители так называемой российской элиты — те, кого характеризует повальное неумение не только предвидеть ближайшие последствия своих незамысловатых действий, но хотя бы успешно сочетать подлежащие со сказуемыми в процессе спонтанного словоговорения...

Таким образом, если из открытия, осуществленного шесть десятилетий назад П. Б. Ганнушкиным, сделать необходимые выводы, то они окажутся весьма неутешительными для всех, кто верит в неизбежность торжества Разума над Глупостью уже при жизни нынешнего поколения россиян...

Впрочем, как известно, — «суха теория, мой друг, но древо жизни вечно зеленеет», и, может быть, не надо нас держать за таких уж конституциональных дураков, господин профессор?..

Даниил КОЦЮБИНСКИЙ
«Час Пик» № 103 (832), 16 июля 1997 года


РОССИЯ — СТРАНА ДУРАКОВ. ДИАГНОЗ ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ?

Лиманкин


В то время, когда общественная мысль мечется в безуспешных пока поисках «общенациональной идеи», петербургская пресса в 1977 году открыла новую тему — «Дураки в России». Первой ласточкой была статься в газете «Смена», журналист которой пытался выяснить, «почему в России много дураков». Затем «Час Пик» в июльском номере публикует статью Д.Коцюбинского с претнциоозным и эпатирующим названием «Национальная глупость великороссов в контексте научного гипостазирования», автор которой строит свои рассуждения уже без наводящих вопросов и церемоний.


Вызывающая удивление настойчивость, с которой обсуждается идея о якобы специфи­чески присущей русским глупости, а также то обстоятельство, что этой идее пытаются придать видимость научного обоснования, побуждают высказать некоторые возражения.

Профессор не виноват

Напомню, Д. Коцюбинский писал о том, что отечественный психиатр П. Б. Ган-нушкин (чьим портретом украшена статья) в 30-х годах совершил «малоизвестное в широких кругах общественности» открытие, обнаружив существование осо­бой группы психопатических личностей — «конституционально глупых», отличаю­щихся легкой степенью врожденной ум­ственной неполноценности. Оказалось, что в России «существует большое ко­личество таких людей». Оказалось так­же, что зарубежные психиатры, даже «настоящие корифеи», так и не смогли обнаружить ничего подобного в своих странах «и по сей день продолжают беспомощно разводить руками», и «ни в одной стране мира... открытие, сде­ланное Ганнушкиным, ... по сей день не используется». Что бы это значило?

Заинтриговав читателя, Д. Коцюбин­ский сам же и раскрывает секрет: ока­зывается, конституционально глупых людей нет на Западе потому, что есть они только в России, более того, «именно интеллектуально примитив­ные люди ... формируют базовые чер­ты так называемого русского нацио­нального характера». И вся российская история от варягов до наших дней — тому подтверждение.

Лихо! Вот оказывается, в чем заклю­чается мистическая загадка русской души, не разгаданная мудрецами.

Эти рассуждения, обильно сдобрен­ные ссылками на «научные факты», способны произвести впечатление на неподготовленного читателя. Однако броская концепция при ближайшем рассмотрении представляется продук­том спекулятивного мышления и биологизации социальных явлений.

Что касается «научной базы», то здесь Д. Коцюбинский просто дезин­формирует читателей, «Малоизвест­ным открытием» работа Ганнушкина оказалась, очевидно, только для него. Благодаря прекрасному языку и со­держательности она уже в течение нескольких десятилетий остается в числе наиболее популярных (не только среди психиатров) научных книг.

Был ли Ганнушкин первооткрывате­лем «конституционально глупых» лич­ностей? Достаточно, как говорится, за­глянуть в святцы. Во-первых, сам Ган­нушкин лишь включает в свою класси­фикацию описанный ранее другими психиатрами тип личности, ссылаясь на Ферри, Гохе (так называемое «салон­ное слабоумие»), Блейлера. Следова­тельно, никакого «открытия» он не де­лал. Во-вторых (и это вытекает из пер­вого), Ганнушкин отнюдь не считал конституционально глупых уникальным российским типом. И в-третьих, никог­да он не заявлял о том, что среди его соотечественников «существует боль­шое количество таких людей».

Термин «конституционально глупые» в дальнейшем в клинической практике не прижился в силу разных причин, об­суждение которых было бы более уместно в профессиональной аудито­рии. Дело нередкое: можно было бы вспомнить множество нозологических единиц, предлагавшихся разными авто­рами для использования, но не полу­чивших всеобщего признания. Сущест­вующее в мировой психиатрии боль­шое число классификаций отражает исторические особенности развития национальных школ — немецкой, французской, американской, сканди­навской и других. Ну «не пошел» «наш» термин, что тут делать! Посето­вать можно, но зачем же огород го­родить и интриговать публику!

Но Д. Коцюбинский, мертвой хваткой вцепившись в несчастного Петра Борисо­вича и упорно «продолжая логику про­фессоров», утверждает, что в России конституциональная глупость выступает уже не только в виде психопатии, но и образует широкий социальный слой, ко­торый «задает общенациональный тон».

Правда, с доказательствами сего­дняшней российской глупости у автора и вовсе начинается путаница. Тут и «страх свободы и ответственности», и «поиск... универсальной причина», и «жажда иррациональных ответов», и «неумение делать разумный выбор», и, наконец, «тоска по железному порядку». Ничего тут нет специфически российского, все это — социально-психологические характеристики общества, находящегося в кризисе, социальном напряжении. И подобно тому, как Д. Коцюбинский приписывает П.Б.Ганнушкину открытие «специфически российского» типа глупости, на самом деле ранее описанного зарубежными психиатрами, сам он, пытаясь запатентовать синдром «нового русского глупца», лишь повторяет то, о чем гораздо раньше и интереснее, основываясь на другом материале, писали Эрих Фромм в классической работе «Бегство от свободы», создатель учения о «кризисе идентичности» Э. Эриксон и многие другие. Отнюдь не из koнституционально обусловленной потреби народа в «железном порядке» произрастали Бонапарты, фюреры и дуче.

Другие формулы Д. Коцюбинского просто неловко читать. Русских, оказывается, отличает «пристрастие к тупому юмору и пошлому морализаторству», а судить о коэффициенте интеллектуального развития российской аудитории следует по таким телепередачам, как «Поле чудес» или «Времечко». Что тут скажешь? Как говорится, с больной головы на здоровую. Советую автору познакомиться с развлекательными программами европейских стран и Штатов. Вот уж где непритязательные шуточки с закадровым гоготом и образчики самого «тупого юмора» являются чуть ли не законом жанра. Хлынувшие на телеэкраны ток-шоу и передачи с раздачей призов за угаданную букву или ноту — это подражание зарубежным образцам, а то и просто лицензированный продукт. Да и родиной слащавых «мыльных» сериалов, как и родиной слонов, Россия не является. Все это создавалось в расчете на IQ совсем другой аудитории. Мы только учимся.

А вот если говорить об отечественных оригиналах, то вспоминаются телепрограммы, куда более отягощенные интеллектом, такие, как «Что, где, когда?», «КВН». Уж если чего и хватает в «глупой» и бедной России, так юмора, который подчас играл роль утешительного средства — от скоморошества до невиданного по масштабам народного анекдототворчества. И над собой смеялись порой больше, чем над другими (помните, «собра­лись как-то немец, американец и рус­ский...»). Кстати, способность посме­яться над собой и глупость — вещи, как правило, несовместимые.

А если с той же бойкой самоуверен­ностью продолжить этнопсихологичес­кий обзор, то почему не поговорить о граничащем с глупостью простодушии и самодовольстве американцев, воспи­танных на культуре комиксов, или тупой ограниченности и нестерпимой скуке немецких «колбасников», и т. д., и т. п.

Поверхностность, некорректность и бестактность такого рода «научного гилостазирования», надеюсь, очевидна.

Так много ли в России дураков?

Проблема ухудшения состояния психи­ческого здоровья народов России дей­ствительно существует, в особенности роста числа пограничных психических расстройств и так называемой «деби-лизации» населения. Корни проблемы вскрываются при историческом анали­зе того, что называют социально-пси­хологической экологией.

Вспомним, какие черты националь­ного характера формировали несколь­ко веков монархического правления с крепостным рабством, рухнувшим совсем недавно, по историческим меркам. Последовавшие вслед за от­меной крепостничества позитивные сдвиги в изменении социальных сте­реотипов были прерваны революцией. В годы советской власти идеологиче­ский прессинг способствовал закреп­лению таких негативных характерис­тик общественного менталитета, как безынициативность, конформизм, не­достаточно критическое осмысление общественной жизни в целом.

В XX веке не раз вставал вопрос о са­мом генофонде нации. В годы Первой мировой войны была уничтожена ог­ромная масса молодых и здоровых людей. В пожаре Гражданской войны с обеих сторон погибли миллионы — наи­более социально активных и нонконформных. Большевики практически ис­требили цвет нации — дворянство, зна­чительную часть интеллигенции, торго­вого сословия, клира. Но даже после того, как к власти пришли «кухарки», политика периодического «подстрига­ния» наиболее социально активных и способных продолжалась. В процессе коллективизации «ликвидировали как класс» наиболее предприимчивых и хо­зяйственных крестьян, в 30-е годы ста­линские репрессии произвели страш­ное опустошение в рядах вновь наро­дившейся интеллигенции. А затем — новая война и гибель новых генераций.

И уже на наших глазах, начиная с кон­ца 80-х годов, Россия — снова в полосе глобальных социальных катаклизмов, ломки привычных жизненных стереоти­пов и системы ценностей, стремитель­но растущего социального расслоения, вала преступности, региональных кон­фликтов, эпидемии наркомании и алко­голизма. Поневоле вся история России нескольких веков, а особенно послед­него столетия представляется каким-то страшным экспериментом по изучению социогенного патоморфоза. И в сего­дняшнее время смуты и кризиса глубо­комысленно рассуждать о конституцио­нальной глупости народа так же бес­тактно и некорректно, как и оценивать интеллектуальные функции человека, находящегося в состоянии глубокого стресса, паники и растерянности.

Д. Коцюбинскому впору бы дивиться не придуманной им же «конституцио­нальной глупости великороссов», а ог­ромному интеллектуальному и духов­ному потенциалу народа, который в столь неблагоприятных, а порой и невы­носимых условиях существования не только выжил, но подарил миру перио­дическую таблицу и великую литерату­ру, замечательные образцы зодчества и религиозно-философской мысли, со­здал лучшую (по признанию ЮНЕСКО) систему образования и выдающуюся фундаментальную науку, первым поко­рил космос, был родиной художествен­ного авангарда, непревзойденного ба­лета и самых мегаломанических техни­ческих проектов, построил, наконец, великую державу и победил подмяв­шую Европу гитлеровскую военную ма­шину. Вот что поистине достойно удив­ления! Вот что могло бы стать объек­том «научного гипостазирования»!

В обсуждении «этнопсихиатрических» вопросов есть и еще один немаловаж­ный аспект. Предлагая для всеобщего обозрения свои весьма сомнительные «разработки», Д. Коцюбинский неволь­но воскрешает в памяти печально изве­стные в прошлом проявления социаль­ного дарвинизма, когда одни «специали­сты» с помощью псевдобиологических аргументов доказывали «неполноцен­ность» отдельных народов и наций (евреев, цыган, славян), а другие «специа­листы» занимались «окончательным ре­шением» этого вопроса. Глядишь, кто-то из «открытия», осуществленного Д. Коцюбинским, тоже сделает «необхо­димые выводы»? А что прикажете де­лать с народом, «неспособным к ра­зумному обустройству» и своим суще­ствованием нервирующим мировое со­общество, раз доказано, что общенаци­ональный тон задают в России дураки?

Конечно, в наши дни вряд ли кто-то всерьез может представить себе «унич­тожение миллионов неудачников», о ко­тором писал Фридрих Ницше, но окру­жить «страну дураков» санитарным кордоном военных союзов и учредить над ней международную опеку «цивили­зованных» государств — чем не «окон­чательное решение русского вопроса»?

Парадоксально, но отдающие какой-то снисходительной брезгливостью к российским народам теории об «осо­бой» глупости играют на руку и самым квасным «патриотам», «научно» под­крепляя установку на изоляционизм, враждебность к «чужеродным» влияни­ям. Мы, мол, народ особый, и голова у нас особая. Путь у нас свой, а их опыт нам не указ. В общем, «что американ­цу хорошо, то русскому — смерть»?

Послесловие

Подводя итог сказанному, хочу напомнить, что Э. Сорель, президент Всемирной ассоциации социальной психиатрии, в 1994 году в Москве, выступая на международной конференции «Культурные и этнические проблемы психи­ческого здоровья», говорил о том, что сложность изучения психического здо­ровья разных народов, конкретных эт­носов требует от исследователя не только глубоких знаний, но и особой этической и деонтологической осто­рожности. К сожалению, этим требова­ниям многие публикации, и в частности, статья Д. Коцюбинского, не отвечают. Разговор о психическом здоровье жителей России сегодня (а если угод­но, то и конституциональных особен­ностях великороссов), о взаимосвязи психического здоровья нации и духов­ного состояния общества, безусловно, необходим и полезен. Но требует он и достаточной ответственности, и необ­ходимого такта.

Олег ЛИМАНКИН,
заместитель главного врача
С.-Петербургской психиатрической
больницы № 1 имени П. П. Кащенко

«Час Пик», 19.11.1997 года

(Окончание см. - http://kotsubinsky.livejournal.com/373013.html)

5 comments - Leave a commentPrevious Entry Share Next Entry

Comments:

From:yegor_nachinkin
Date:August 8th, 2013 07:02 pm (UTC)
(Link)
По личным наблюдениям число конституциональных глупцов на западе не меньше, чем в России, но меньшая степень социального давления и большая упорядоченность общественной жизни позволяют им адаптироваться в достаточной степени, чтобы не слишком резко выделяться на общем фоне.
From:kotsubinsky
Date:August 8th, 2013 07:50 pm (UTC)
(Link)
Все же венчурная экономика - именно на Западе. Конформисты не могут массово порождать ноу-хау.
From:victor_korb
Date:August 9th, 2013 02:57 pm (UTC)
(Link)
Сделал перепост на сайте "Патриофил" со ссылкой на источник:

http://patriofil.ru/publ/3-1-0-210
http://patriofil.ru/publ/3-1-0-211

Нет возражений?
From:kotsubinsky
Date:August 9th, 2013 04:49 pm (UTC)
(Link)
Какие возражения? ))
Спасибо за репост!
From:massandrean
Date:August 20th, 2013 07:27 am (UTC)
(Link)
любопытные наблюдения. Наверн ос точки зрения официальной науки тут ест ьк чему поцепляться, но ведь и правда, восточный славяне испытывали проблемы с собственной государственностью, с организацией. Сначала Рюриковичи, потом Гедеминовичи (ведь в ВКЛ большинство населения было славянским, а правящая династия литовской) и паралельно под гнетом татар. Самим что-т осоздать н еполучалось....В итоге часть восточных славян не знавшая иных форм государситвенности, кроме ордынской стала копировать оную, украинцы же, беларусы испытывали огромные пробелмы с собственной государственностью, и нынешние их попытки, безусловно крайне уважаемые, плод влияния европейской культуры.