Daniel Kotsubinsky (kotsubinsky) wrote,
Daniel Kotsubinsky
kotsubinsky

Category:

Иван Грозный презирал русских и считал себя немцем

Открытию памятника Ивану Грозному в городе Орле посвящается



Первому московскому царю очень хотелось считать себя немцем, поскольку это позволяло хотя бы мысленно стать вровень с «самым знатным» монархом тогдашней Европы – императором Священной Римской империи германской нации


В основе убеждённости Ивана Грозного в немецком происхождении рода Рюриковичей лежала появившаяся ещё при его деде – Иване III (также страстно мечтавшем «уравняться» с германскими императорами) доморощенная легенда. Согласно ей, первый русский князь Рюрик якобы происходил «из рода римских императоров». А поскольку современные Грозному «римские императоры» были немцами, то, стало быть, немцы и оказывались, по этой легенде, ближайшими родичами московских государей.

В письме к шведскому королю Юхану III от 11 января 1573 года Иван IV специально пояснил, что «варяги» (из которых, как известно, происходил Рюрик и его племя Русь) – суть не шведы, а именно немцы.

Однако стремление Ивана приблизиться к немцам объяснялось не только его имперско-генеалогическими амбициями. В ещё большей степени оно вытекало из чувства глубокого презрения, которое первый русский царь испытывал к русскому народу.

Английский дипломат Джайлс Флетчер, побывавший в Москве в 1588—1589 годах (то есть уже в эпоху следующего царя, Фёдора Иоанновича), свидетельствовал, опираясь на рассказы своих соотечественников-англичан, постоянно проживавших в Москве:

«Иван Васильевич, отец теперешнего императора, часто гордился, что предки его не русские, как бы гнушаясь своим происхождением от русской крови. Это видно из слов его, сказанных одному англичанину, именно, его золотых дел мастеру. Отдавая слитки для приготовления некоего блюда, император велел ему хорошенько смотреть за весом. «Ведь мои русские все воры», — сказал он. Мастер, слыша это, взглянул на императора и улыбнулся. Тогда Царь, человек весьма проницательного ума, приказал объявить ему, чему он смеется. «Если Ваше Величество просит меня, — заметил золотых дел мастер, — то я вам скажу. Ваше Высочество [так в оригинале] изволили сказать, что русские все воры, а между тем забыли, что вы сами русский». «Я так и думал, — заметил император, — но ты ошибся: я не русский, моими предками были германцы»…»

А вот ещё одно свидетельство о том, что Иван IV почитал себя самым чистокровным немцем.

Саксонец Ганс Шлитте, которого в 1547 году Иван Грозный отправил в Европу для вербовки разного рода специалистов (правда, из этого дела ничего не вышло, так как Шлитте арестовали на обратном пути в Ливонии, что затем стало одним из поводов Ливонской войны), около 1556 г. сочинил проект царского письма императору Священной Римской империи Карлу V. В этом письме от имени русского монарха говорилось, что «мы одного корня и происхождения с германцами».

Об особой приязни Ивана Грозного именно к немцам неоднократно писал Николай Карамзин:

«Кроме сих любимцев, Иоанн удивительным образом честил тогда некоторых Ливонских пленников. В июне 1565 года, обвиняя Дерптских граждан в тайных сношениях с бывшим Магистром, он вывел оттуда всех Немцев и сослал в Владимир, Углич, Кострому, Нижний Новгород с женами и детьми. Но дал им пристойное содержание и Христианского наставника Дерптского Пастора Веттермана, который мог свободно ездить из города в город, чтобы утешать их в печальной ссылке. Царь отменно уважал сего добродетельного мужа и велел ему разобрать свою библиотеку, в коей Веттерман нашел множество редких книг, привезенных некогда из Рима, вероятно Царевною Софиею.
Немцы Эберфельд, Кальб, Таубе, Крузе вступили к нам в службу, и хитрою лестию умели вкрасться в доверенность к Иоанну. Уверяют даже, что Эберфельд склонял его к принятию Аугсбургского [лютеранского] исповедания, доказывая ему, словесно и письменно, чистоту онаго! По крайней мере, Царь дозволил Лютеранам иметь церковь в Москве и взыскал важную денежную пеню с Митрополита за какую-то обиду, сделанную им одному из сих иноверцев. Хвалил их обычаи, славился своим Германским происхождением, хотел женить сына на Княжне Немецкой, а дочь выдать за Немецкого Князя, дабы утвердить дружественную связь с Империею».

Современник Ливонской войны и её хронист ливонский летописец Бальтазар Руссов приводит цитату из обращения Ганса (Иоанна) Таубе и Ульриха (Элерта) Крузе, немецких агентов Ивана Грозного, к жителям Ревеля (которых они в 1569 году уговаривали сдаться, впрочем, тщетно). Эти слова дополняют картину убеждённости в собственном германском происхождении следующими деталями:

«Не скроем от вас, что промыслом милосердного Господа, единственно которому мы это приписываем и за что благодарим его, мы осыпаны нашим всемилостивейшим царем и государем большими, невыразимыми милостями. Пользуясь не только лично старою немецкою свободою, но будучи также одарены многими землями и людьми, мы поставлены управлять всеми русскими начальниками над этими землями в Ливонии <…>. Сверх того мы имеем власть, по нашему собственному благоусмотрению и желанию, поставить в дерптском епископстве немецкого князя, чрез что дерптцы вполне достигают своей прежней свободы и образа жизни и впредь всегда могут сохранить их. Потому что царь всея России, наш всемилостивейший государь, сказал нам, что он сам немецкого происхождения, из баварского рода и желает поэтому, чтобы немцы были свободны и чтобы в стране не было ни поляка, ни литовца или шведа. Русские и сами очистят страну [покинут Прибалтику]. Великий князь сам сознает, что неприлично русским жить у немцев [т.е. в Прибалтике], тем менее управлять и повелевать ими. Потому что это [т.е. русские, по мнению Ивана IV] грубый, невоспитанный народ, а великий князь удивительный государь, который не особенно-то доверяет своим собственным людям, русским. Потому что он любит правду, суд и справедливость, и дал нам [т.е. Таубе и Крузе] полномочие вести переговоры также и с другими городами и сословиями в Ливонии, и все что мы сделаем по этому поводу, будет ему приятно, и он твердо сдержит свое слово».

В примечании 166 к IX тому Истории государства Российского Карамзин пишет, что между бумагами, присланными ему из кёнигсбергского архива, есть письма Зенге или Ценга к маркграфу Альбрехту из Любека от 20-го декабря 1566 г. Там сказано:

«Он (мюнстерский житель Герман Циспинк [Писспинг, Биспинг], живший в Москве) говорил, что Каспар Эйерфельдт, находится в большой милости у великого князя и призывается ко всем совещаниям. Находится в милости, хоть и не такой прочной, также и Адриан Кальб. Ульрих Крауз (Крузе) и Ганс Тауб (Таубе) также стоят хорошо, хоть и не так высоко, как первые два <…>. Царь утверждал, что род его происходит от баварских владетелей и что имя наших “бояр" означает “баварцев"».


По свидетельству одного из очевидцев, в 1570 году в ходе «переговоров» с марионеточным Ливонским правителем – герцогом Магнусом Иван Грозный в присутствии членов Боярской думы и иностранцев сказал «королю» Ливонии буквально следующее: «…сам я немецкого происхождения и саксонской крови...»

Возникает, конечно, вопрос – кем же, в конце концов, считал себя Иван Грозный – баварцем или саксонцем? Думаю, ему это было не так уж и важно. Московскому царю важно было доказать, что он – не русский, а немец. В первую очередь это требовалось для того, чтобы «этнически приравнять» себя к германским императорам Священной Римской империи. Но не менее важно, как мы видим, было для Ивана Грозного «этнически дистанцироваться» от презренных русских подданных – «грубых и невоспитанных» «воров». Одним слово, «рабов»…

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

Recent Posts from This Journal